Спор базарова и кирсанова отцы и дети

Базаров и Кирсанов: споры отцов и детей

В своем произведении «Отцы и дети» И.С. Тургенев показал по большей части не конфликт поколений, а противодействие либералов и демократов. Каждое из этих течений стремилось улучшить общество. Базаров и Кирсанов, спор которых проходит через весь роман, олицетворяют собой эти два направления. Автор очень наглядно отображает противостояние представителей двух разных культур.

Автор о романе «Отцы и дети»

Сам Тургенев о романе «Отцы и дети» говорит, что он направлен против представителей дворянства, аристократии.

Базаров и Кирсанов, спор которых разворачивается на страницах произведения – персонажи с отличными друг от друга взглядами. Это люди разного происхождения.

Основная причина противостояния двух героев – полная противоположность суждений по всем жизненно важным вопросам: нравственным, политическим, духовным.

Художественные средства, использованные автором

Для того чтобы подчеркнуть противоположность своих героев, автор использует приемы, которые показывают их совершенное отличие друг от друга. Он добивается этого за счет описания внешнего облика персонажей, манеры одеваться, особенностей поведения. Мы легко можем представить себе Базарова: порывистого, резкого, быстрого, грубоватого, с красными руками, одетого в балахон. Он всегда говорит то, что думает.

Павел Петрович, напротив, изящен, строен, «породист». Жесты Кирсанова полны благородства, речь грамотна и образна. Руки его красивые, с розовыми ногтями.

Одним описанием внешности и манеры поведения писатель готовит нас к тому, что споры Базарова и Павла Кирсанова непременно будут иметь место.

Отношение героев к аристократии

Итак, отношение двух героев к разным моментам жизни принципиально отличны друг от друга.

Базаров и Кирсанов, споры которых составляют существенную часть романа, безусловно, по-разному относятся к дворянству.

Павел Петрович определяет аристократию как главную силу, способствующую развитию общества. В качестве действий, способствующих преобразованию жизни, Кирсанов выбирает либеральные реформы.

Евгений Базаров видит неспособность аристократии к активной деятельности. В его глазах дворяне не могут принести никакой пользы для общественного развития.

Споры героев о нигилизме

Спор между Базаровым и Кирсановым, безусловно, затрагивает тему нигилизма. Герои по-разному видят его роль в жизни общества. Для Павла Петровича нигилисты – это беспринципные нахалы и циники, которые не уважают общественные нормы и ценности. Базаров – настоящий нигилист. Для него важно только то, что приносит пользу, он считает необходимыми революционные преобразования. Никаких принципов для Евгения не существует.

Споры о простом народе

Базаров и Кирсанов, споры которых пронизывают весь роман, по-разному воспринимают положение народа в обществе.

Павел Петрович, который не представляет того, как живет простой крестьянин, умиляется его патриархальности. Базаров находит народ невежественным, плохо осведомленным о собственных правах. Для Кирсанова жизнь крестьян, протекающая по тем же порядкам, что были установлены их далекими предками, совершенно естественна и правильна. Базаров видит темноту и невежество простого народа.

Такое разное мнение о жизни крестьян у героев сложилось неспроста. Евгений по своему происхождению – разночинец, труженик, он хорошо понимает простой народ. Павел Петрович – выходец из дворянской семьи, совершенно далекий от крестьянской жизни. Народную веру, которой так восхищается Кирсанов, Базаров определяет как суеверие.

Невозможность героев найти компромисс, постоянные противоречия привели к тому, что между ними состоялась дуэль.

Споры об искусстве и природе

Базаров и Кирсанов, споры которых не обходят стороной даже искусство, определяют его место в человеческой жизни по-разному. Базаров не видит смысла в чтении художественной литературы, природа для него — ресурс. Кирсанов, напротив, ценит искусство, природу воспринимает как его своеобразную составляющую.

Происхождение споров Базарова и Кирсанова

Базаров и Кирсанов, споры которых являются неотъемлемой частью бессмертного произведения Тургенева, имеют определенную природу. Евгений считает Павла Петровича никчемным человеком, ведущим бесполезную жизнь. Честолюбие Кирсанова задето таким отношением, ведь он всегда считал себя благородным, деятельным человеком. За это Павел Петрович ненавидит Базарова. Скорее всего, именно благодаря этому сильному чувству герои спорят на протяжении всего произведения. Именно осознание бессмысленности собственного существования заставляет Кирсанова вступать в диалог с Евгением.

Споры между Базаровым и Кирсановым велись по самым различным вопросам, они касались и воспитания, и общественного долга, и религии. Базаров – противник отживших устоев и культуры. Он выступает за уничтожение прежних идеалов, за активные революционные действия. Кирсанов придерживается давно усвоенных им «принсипов».

Эти два героя совершенно противоположны друг другу. При отстаивании своих идей они впадают в крайности.

Базаров и Кирсанов спорят, но забывают об истине, которая может открыться, если хоть немного слушать своего оппонента. Смысл спора для них – в самом споре. Символично, что Базаров – олицетворение материализма, умирает в конце романа. Кирсанов во время болезни пересматривает собственные взгляды на жизнь.

Сочинение спор Базарова и Кирсанова в романе Отцы и дети (Тургенев И. С.)

Конечно, в споре между героями нельзя придерживаться какой-то одной стороны.

«Без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе, – а в аристократе эти чувства развиты, — нет никакого прочного основания общественному благу» — доказывает Кирсанов. И он, действительно, прав, потому что он высказывает прописные истины.

«Вы вот уважаете себя и сидите, сложа руки; какая ж от этого польза для общественного блага? Вы бы не уважали себя и то же бы делали», — возражает Базаров. Но с ним можно согласиться лишь отчасти: может, он и прав насчет Кирсанова, «сидящего сложа руки», но если бы не было в человеке уважения, то вряд ли он делал то же самое.

Наверно, такой человек только бы разрушал и был бы гораздо хуже.

Далее речь зашла о народе. Базаров утверждал, что никакие иностранные слова не нужны русскому народу: «Ведь не нужна же логика, чтоб положить кусок хлеба в рот, когда вы голодны». А Кирсанов воспринимает это как оскорбление народа.

По-моему, прав Базаров, потому что всеете умные слова, «отвлеченности» — от них нет пользы и они не нужны русскому мужику, потому что он работает и до этих «глупостей» ему дела нет. Но Базаров не прав в отрицании искусства, поэзии, да и всего остального. По его мнению, выходит, что все, что создавалось на протяжении веков, бесполезно.

Но была мысль, высказанная Кирсановым, с которой согласились обе стороны: «Русский народ свято чтит предания, он патриархальный, он не может жить без веры…»

Но Базаров хочет «место расчистить» для тех, кто будет верить только в то, что полезно.

Кирсанов же говорит, что это значит идти против народа, что Базаров – не русский человек. А Базаров отвечает, что народ скорее всего увидит соотечественника в нем, чем в Кирсанове. Кирсанов говорит, что его противник презирает русского человека. На что Базаров отвечает, что тот заслуживает презрения. Но я с ним не согласна, хотя мое мнение сформировано другим временем…

Потом идет долгая речь Базарова, в которой он сообщает, что если говорить о проблемах (взятки, дороги, торговля, отсутствие правильного суда), то они не решатся: «Свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке».

А Кирсанов высказывает предположение о позиции Базарова: «И решились сами ни за что серьезно не приниматься».

Действительно, эти мысли Базарова очень точные, но выводы, которые он сделал, на мой взгляд, неправильные.

Кирсанов убежден, что у нигилизма нет будущего: «Есть миллионы, которые не позволят вам попирать ногами свои священнейшие верования, которые раздавят вас!»

«Коли раздавят, туда и дорога», — отвечает Базаров, который все-таки верит, что Кирсанов не прав («От копеечной свечи Москва сгорела»).

Далее речь опять заходит об искусстве.

«Мне сказывали, что в Риме наши художники в Ватикан ни ногой.

Рафаэля считают чуть не дураком, потому что это, мол, авторитет; а сами бессильны и бесплодны до гадости, а у самих фантазия дальше « Девушки у фонтана» не хватает, хоть ты что!» — негодует Кирсанов. А Базаров на это просто отвечает: «По-моему, Рафаэль гроша медного не стоит, да и они не лучше его». Конечно, Базаров не прав в этом, потому что искусство вечно, и им восхищаются люди на разных концах света в разные эпохи.

И Кирсанов после этого спора приходит к правильному, но лишь отчасти, выводу: «Прежде молодым людям приходилось учиться; не хотелось им прослыть за невежд, так они поневоле трудились. А теперь им стоит сказать: все на свете вздор! – и дело в шляпе». После этого Базаров решает прекратить разговор, считая, что он зашел слишком далеко. Но этот спор, по-моему, мало повлиял на обе стороны, каждая из них осталась при своем мнении.

Базаров прав, что надо что-то делать; надо проверять любую истину. Павел Петрович прав в том, что нельзя отрицать достижения предыдущих поколений.

Эффективная подготовка к ЕГЭ (все предметы) — начать подготовку

СПОРЫ Е.БАЗАРОВА И П.П.КИРСАНОВА В РОМАНЕ И.С.ТУРГЕНЕВА “ОТЦЫ И ДЕТИ

СПОРЫ Е.БАЗАРОВА
И П.П.КИРСАНОВА В РОМАНЕ И.С.ТУРГЕНЕВА “ОТЦЫ
И ДЕТИ"

Извечное
желание писателя разобраться во всем, что
происходит в данный период в его стране,
присуще и И.С.Тургеневу. Ярким романом,
отразившим целую эпоху в историческом
развитии России второй половины XIX
века
явился роман "Отцы и дети". В книге
писатель отразил не только противоречия
разных поколений, но и, в большей степени, —
борьбу двух социально-политических лагерей,
сложившихся в России к 60-м годам XIX
века.

Сюжет
романа построен на противопоставлении двух
мировоззрений, двух политических
направлений — дворян-либералов и
революционеров-демократов. В таком ключе
противоборства Тургенев поднимает важные
вопросы в развитии общества: социально-экономические,
нравственные, культурные и многие другие.
Эти вопросы обсуждают в своих спорах два
героя романа.

Базаров —
яркий представитель революционной
демократии, выразитель новых мыслей, идей,
рожденных новым временем. Он
противопоставляется в романе либеральному
дворянству, представленному Павлом
Петровичем Кирсановым. Их резкие
расхождения во взглядах мы замечаем уже в
первом споре героев.

Возмущаясь
нигилизму Базарова, Павел Петрович —
аристократ и либерал, стремитсся доказать,
что дворянство и аристократия, как лучшая
его часть, являются движущей силой
общественного развития. Именно здесь
рождаются верные пути к прогрессу и идеалу —
"английской свободе", коей является
конституционная монархия. Но за словами
Кирсанова Базаров видит лишь веру в
перемены и пассивную надежду, и потому
считает аристократов неспособными к
действию. Базаров отвергает либерализм,
отрицает способность дворянства вести
Россию к будущему. Павел Петрович, не
усматривая за нигилизмом и эгоцентризмом
молодежи активного желания заменить веру
знанием, а надежду — действием, не приемлет
взгляды Евгения и резко осуждает
нигилистов за то, что те "никого не
уважают", живут без принципов и идеалов.
Не соглашаясь со всеотрицанием нигилистов,
Кирсанов считает их ненужными и
бесполезными: "Вас всего четыре с
половиной человека".
На это-Базаров
ему лаконично отвечает: "От копеечной
свечи Москва сгорела". Под отрицанием "всего"
Базаров прежде всего имеет в виду религию,
самодержавно-крепостнический строй,
общепринятую мораль. Проповедуют же
нигилисты в первую очередь необходимость
революционных
действий, критерием которых является
народная польза.

Другие публикации:  Статья 1731 трудовой кодекс

Базаров
утверждает, что народ по духу своему
революционен, поэтому нигилизм — проявление
именно народного духа. На что Кирсанов
возражает ему, указывая на религиозность и
патриархальность русского мужика. Павел
Петрович прославляет крестьянскую общину,
семейный уклад жизни. Но споря с ним,
Базаров говорит, что народ не понимает
собственных интересов, что он темен и
невежественен, и считает необходимым
отличат народные
интересы от народных предрассудков,
Евгений непримиримо выступает против
барства и рабства народа.

Еще один
немаловажный вопрос, затрагиваемый в
спорах "отцов и детей" — отношение к
искусству и природе. В этом вопросе автор не
разделяет мнения своего героя. Оно остается
на стороне оппонента, который
благословляет и прославляет искусство,
Базаров же не понимает и не любит Пушкина,
не восхищается живописью:"Рафаэль гроша
ломаного не стоит", отрицает значимость
искусства вообще. К природе он подводит
сугубо материалистически: "Природа не
храм, а мастерская, и человек в ней —
работник".

В спорах с
Павлом Петровичем раскрываются зрелость
ума и глубина суждений Базарова, его
честность и непримиримость. Во всех спорах
последнее слово оставалось за Базаровым.
Компромисс между героями Тургенева
невозможен, потверждением этому является
их дуэль.

На чьей
стороне автор? По возрасту, характеру,
образу жизни Тургенев был "отцом", но
будучи либералом по убеждениям, он
утверждал: "Вся моя повесть направлена
против дворянства как передового класса".
И все же герой в конце романа умирает. В
предсмертной сцене Базаров верен своим
идеалам до конца, он не сломлен, гордо
смотрит смерти в глаза. Смерть Базарова в
художественном смысле оправдана. Не
встретив единомышленников или "родственных
элементов" ,
Базаров должен был умереть, чтобы остаться
Базаровым. Тургенев создал "фигуру
сумрачную, дикую. сильную. — и все-таки
обреченную на погибель потому, что она все-таки
стоит еще с преддверии будущего". Споры
Кирсанова с Базаровым имеют идейное
значение, они раскрывают основную мысль
романа. Они придают особую остроту сюжету,
служат характеристикой каждого героя, они
показывают превосходство новых,
прогрессивных идей над старыми, вечное
движение к прогрессу.

Отцы и дети (Тургенев)/Глава 10

— Я сам так думаю, — заметил одобрительно Аркадий. — « Stoff und Kraft » написано популярным языком…

— Вот как мы с тобой, — говорил в тот же день после обеда Николай Петрович своему брату, сидя у него в кабинете, — в отставные люди попали, песенка наша спета. Что ж? Может быть, Базаров и прав; но мне, признаюсь, одно больно: я надеялся именно теперь тесно и дружески сойтись с Аркадием, а выходит, что я остался назади, он ушел вперед, и понять мы друг друга не можем.

— Да почему он ушел вперед? И чем он от нас так уж очень отличается? — с нетерпением воскликнул Павел Петрович. — Это все ему в голову синьор этот вбил, нигилист этот. Ненавижу я этого лекаришку; по-моему, он просто шарлатан; я уверен, что со всеми своими лягушками он и в физике недалеко ушел.

— Нет, брат, ты этого не говори: Базаров умен и знающ.

— И самолюбие какое противное, — перебил опять Павел Петрович.

— Да, — заметил Николай Петрович, — он самолюбив. Но без этого, видно, нельзя; только вот чего я в толк не возьму. Кажется, я все делаю, чтобы не отстать от века: крестьян устроил, ферму завел, так что даже меня во всей губернии красным величают; читаю, учусь, вообще стараюсь стать в уровень с современными требованиями, — а они говорят, что песенка моя спета. Да что, брат, я сам начинаю думать, что она точно спета.

— А вот почему. Сегодня я сижу да читаю Пушкина… помнится, «Цыгане» мне попались… Вдруг Аркадий подходит ко мне и молча, с этаким ласковым сожалением на лице, тихонько, как у ребенка, отнял у меня книгу и положил передо мной другую, немецкую… улыбнулся, и ушел, и Пушкина унес.

— Вот как! Какую же он книгу тебе дал?

И Николай Петрович вынул из заднего кармана сюртука пресловутую брошюру Бюхнера, девятого издания. Павел Петрович повертел ее в руках.

— Гм! — промычал он. — Аркадий Николаевич заботится о твоем воспитании. Что ж, ты пробовал читать?

— Либо я глуп, либо это все — вздор. Должно быть, я глуп.

— Да ты по-немецки не забыл? — спросил Павел Петрович.

— Я по-немецки понимаю.

Павел Петрович опять повертел книгу в руках и исподлобья взглянул на брата. Оба помолчали.

— Да, кстати, — начал Николай Петрович, видимо желая переменить разговор. — Я получил письмо от Колязина.

— От Матвея Ильича?

— От него. Он приехал в *** ревизовать губернию. Он теперь в тузы вышел и пишет мне, что желает, по-родственному, повидаться с нами и приглашает нас с тобой и с Аркадием в город.

— Ты поедешь? — спросил Павел Петрович.

— И я не поеду. Очень нужно тащиться за пятьдесят верст киселя есть. Mathieu хочет показаться нам во всей своей славе; черт с ним! будет с него губернского фимиама, обойдется без нашего. И велика важность, тайный советник! Если б я продолжал служить, тянуть эту глупую лямку, я бы теперь был генерал-адъютантом. Притом же мы с тобой отставные люди.

— Да, брат; видно, пора гроб заказывать и ручки складывать крестом на груди, — заметил со вздохом Николай Петрович.

— Ну, я так скоро не сдамся, — пробормотал его брат. — У нас еще будет схватка с этим лекарем, я это предчувствую.

Схватка произошла в тот же день за вечерним чаем. Павел Петрович сошел в гостиную уже готовый к бою, раздраженный и решительный. Он ждал только предлога, чтобы накинуться на врага; но предлог долго не представлялся. Базаров вообще говорил мало в присутствии «старичков Кирсановых» (так он называл обоих братьев), а в тот вечер он чувствовал себя не в духе и молча выпивал чашку за чашкой. Павел Петрович весь горел нетерпением; его желания сбылись наконец.

Речь зашла об одном из соседних помещиков. «Дрянь, аристократишко», — равнодушно заметил Базаров, который встречался с ним в Петербурге.

— Позвольте вас спросить, — начал Павел Петрович, и губы его задрожали, — по вашим понятиям слова: «дрянь» и «аристократ» одно и то же означают?

— Я сказал: «аристократишко», — проговорил Базаров, лениво отхлебывая глоток чаю.

— Точно так-с: но я полагаю, что вы такого же мнения об аристократах, как и об аристократишках. Я считаю долгом объявить вам, что я этого мнения не разделяю. Смею сказать, меня все знают за человека либерального и любящего прогресс; но именно потому я уважаю аристократов — настоящих. Вспомните, милостивый государь (при этих словах Базаров поднял глаза на Павла Петровича), вспомните, милостивый государь, — повторил он с ожесточением, — английских аристократов. Они не уступают йоты от прав своих, и потому они уважают права других; они требуют исполнения обязанностей в отношении к ним, и потому они сами исполняют свои обязанности. Аристократия дала свободу Англии и поддерживает ее.

— Слыхали мы эту песню много раз, — возразил Базаров, — но что вы хотите этим доказать?

— Я эфтим хочу доказать, милостивый государь (Павел Петрович, когда сердился, с намерением говорил: «эфтим» и «эфто», хотя очень хорошо знал, что подобных слов грамматика не допускает. В этой причуде сказывался остаток преданий Александровского времени. Тогдашние тузы, в редких случаях, когда говорили на родном языке, употребляли одни — эфто, другие — эхто: мы, мол, коренные русаки, и в то же время мы вельможи, которым позволяется пренебрегать школьными правилами), я эфтим хочу доказать, что без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе, — а в аристократе эти чувства развиты, — нет никакого прочного основания общественному… bien public , [3] общественному зданию. Личность, милостивый государь, — вот главное: человеческая личность должна быть крепка, как скала, ибо на ней все строится. Я очень хорошо знаю, например, что вы изволите находить смешными мои привычки, мой туалет, мою опрятность наконец, но это все проистекает из чувства самоуважения, из чувства долга, да-с, да-с, долга. Я живу в деревне, в глуши, но я не роняю себя, я уважаю в себе человека.

— Позвольте, Павел Петрович, — промолвил Базаров, — вы вот уважаете себя и сидите сложа руки; какая ж от этого польза для bien public ? Вы бы не уважали себя и то же бы делали.

Павел Петрович побледнел.

— Это совершенно другой вопрос. Мне вовсе не приходится объяснять вам теперь, почему я сижу сложа руки, как вы изволите выражаться. Я хочу только сказать, что аристократизм — принсип, а без принсипов жить в наше время могут одни безнравственные или пустые люди. Я говорил это Аркадию на другой день его приезда и повторяю теперь вам. Не так ли, Николай?

Николай Петрович кивнул головой.

— Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы, — говорил между тем Базаров, — подумаешь, сколько иностранных… и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны.

— Что же ему нужно, по-вашему? Послушать вас, так мы находимся вне человечества, вне его законов. Помилуйте — логика истории требует…

— Да на что нам эта логика? Мы и без нее обходимся.

— Да так же. Вы, я надеюсь, не нуждаетесь в логике для того, чтобы положить себе кусок хлеба в рот, когда вы голодны. Куда нам до этих отвлеченностей!

Другие публикации:  Страховой стаж для больничного листа пример

Павел Петрович взмахнул руками.

— Я вас не понимаю после этого. Вы оскорбляете русский народ. Я не понимаю, как можно не признавать принсипов, правил! В силу чего же вы действуете?

— Я уже говорил вам, дядюшка, что мы не признаем авторитетов, — вмешался Аркадий.

— Мы действуем в силу того, что мы признаем полезным, — промолвил Базаров. — В теперешнее время полезнее всего отрицание — мы отрицаем.

— Как? не только искусство, поэзию… но и… страшно вымолвить…

— Всё, — с невыразимым спокойствием повторил Базаров.

Павел Петрович уставился на него. Он этого не ожидал, а Аркадий даже покраснел от удовольствия.

— Однако позвольте, — заговорил Николай Петрович. — Вы все отрицаете, или, выражаясь точнее, вы все разрушаете… Да ведь надобно же и строить.

— Это уже не наше дело… Сперва нужно место расчистить.

— Современное состояние народа этого требует, — с важностью прибавил Аркадий, — мы должны исполнять эти требования, мы не имеем права предаваться удовлетворению личного эгоизма.

Эта последняя фраза, видимо, не понравилась Базарову; от нее веяло философией, то есть романтизмом, ибо Базаров и философию называл романтизмом; но он не почел за нужное опровергать своего молодого ученика.

— Нет, нет! — воскликнул с внезапным порывом Павел Петрович, — я не хочу верить, что вы, господа, точно знаете русский народ, что вы представители его потребностей, его стремлений! Нет, русский народ не такой, каким вы его воображаете. Он свято чтит предания, он — патриархальный, он не может жить без веры…

— Я не стану против этого спорить, — перебил Базаров, — я даже готов согласиться, что в этом вы правы.

— И все-таки это ничего не доказывает.

— Именно ничего не доказывает, — повторил Аркадий с уверенностию опытного шахматного игрока, который предвидел опасный, по-видимому, ход противника и потому нисколько не смутился.

— Как ничего не доказывает? — пробормотал изумленный Павел Петрович. — Стало быть, вы идете против своего народа?

— А хоть бы и так? — воскликнул Базаров. — Народ полагает, что когда гром гремит, это Илья-пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне соглашаться с ним? Да притом — он русский, а разве я сам не русский?

— Нет, вы не русский после всего, что вы сейчас сказали! Я вас за русского признать не могу.

— Мой дед землю пахал, — с надменною гордостию отвечал Базаров. — Спросите любого из ваших же мужиков, в ком из нас — в вас или во мне — он скорее признает соотечественника. Вы и говорить-то с ним не умеете.

— А вы говорите с ним и презираете его в то же время.

— Что ж, коли он заслуживает презрения! Вы порицаете мое направление, а кто вам сказал, что оно во мне случайно, что оно не вызвано тем самым народным духом, во имя которого вы так ратуете?

— Как же! Очень нужны нигилисты!

— Нужны ли они или нет — не нам решать. Ведь и вы считаете себя не бесполезным.

— Господа, господа, пожалуйста, без личностей! — воскликнул Николай Петрович и приподнялся.

Павел Петрович улыбнулся и, положив руку на плечо брату, заставил его снова сесть.

— Не беспокойся, — промолвил он. — Я не позабудусь именно вследствие того чувства достоинства, над которым так жестоко трунит господин… господин доктор. Позвольте, — продолжал он, обращаясь снова к Базарову, — вы, может быть, думаете, что ваше учение новость? Напрасно вы это воображаете. Материализм, который вы проповедуете, был уже не раз в ходу и всегда оказывался несостоятельным…

— Опять иностранное слово! — перебил Базаров. Он начинал злиться, и лицо его приняло какой-то медный и грубый цвет. — Во-первых, мы ничего не проповедуем; это не в наших привычках…

— Что же вы делаете?

— А вот что мы делаем. Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда…

— Ну да, да, вы обличители, — так, кажется, это называется. Со многими из ваших обличений и я соглашаюсь, но…

— А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринерству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.

— Так, — перебил Павел Петрович, — так: вы во всем этом убедились и решились сами ни за что серьезно не приниматься.

— И решились ни за что не приниматься, — угрюмо повторил Базаров.

Ему вдруг стало досадно на самого себя, зачем он так распространился перед этим барином.

— А только ругаться?

— И это называется нигилизмом?

— И это называется нигилизмом, — повторил опять Базаров, на этот раз с особенною дерзостью.

Павел Петрович слегка прищурился.

— Так вот как! — промолвил он странно спокойным голосом. — Нигилизм всему горю помочь должен, и вы, вы наши избавители и герои. Но за что же вы других-то, хоть бы тех же обличителей, честите? Не так же ли вы болтаете, как и все?

— Чем другим, а этим грехом не грешны, — произнес сквозь зубы Базаров.

— Так что ж? вы действуете, что ли? Собираетесь действовать?

Базаров ничего не отвечал. Павел Петрович так и дрогнул, но тотчас же овладел собою.

— Гм. Действовать, ломать… — продолжал он. — Но как же это ломать, не зная даже почему?

— Мы ломаем, потому что мы сила, — заметил Аркадий.

Павел Петрович посмотрел на своего племянника и усмехнулся.

— Да, сила — так и не дает отчета, — проговорил Аркадий и выпрямился.

— Несчастный! — возопил Павел Петрович; он решительно не был в состоянии крепиться долее, — хоть бы ты подумал, что в России ты поддерживаешь твоею пошлою сентенцией! Нет, это может ангела из терпения вывести! Сила! И в диком калмыке, и в монголе есть сила — да на что нам она? Нам дорога цивилизация, да-с, да-с, милостивый государь, нам дороги ее плоды. И не говорите мне, что эти плоды ничтожны: последний пачкун, un barbouilleur , тапер, которому дают пять копеек за вечер, и те полезнее вас, потому что они представители цивилизации, а не грубой монгольской силы! Вы воображаете себя передовыми людьми, а вам только в калмыцкой кибитке сидеть! Сила! Да вспомните, наконец, господа сильные, что вас всего четыре человека с половиною, а тех — миллионы, которые не позволят вам попирать ногами свои священнейшие верования, которые раздавят вас!

— Коли раздавят, туда и дорога, — промолвил Базаров. — Только бабушка еще надвое сказала. Нас не так мало, как вы полагаете.

— Как? Вы не шутя думаете сладить, сладить с целым народом?

— От копеечной свечи, вы знаете, Москва сгорела, — ответил Базаров.

— Так, так. Сперва гордость почти сатанинская, потом глумление. Вот, вот чем увлекается молодежь, вот чему покоряются неопытные сердца мальчишек! Вот, поглядите, один из них рядом с вами сидит, ведь он чуть не молится на вас, полюбуйтесь. (Аркадий отворотился и нахмурился.) И эта зараза уже далеко распространилась. Мне сказывали, что в Риме наши художники в Ватикан ни ногой. Рафаэля считают чуть не дураком, потому что это, мол, авторитет; а сами бессильны и бесплодны до гадости, а у самих фантазия дальше «Девушки у фонтана» не хватает, хоть ты что! И написана-то девушка прескверно. По-вашему, они молодцы, не правда ли?

— По-моему, — возразил Базаров. — Рафаэль гроша медного не стоит, да и они не лучше его.

— Браво! браво! Слушай, Аркадий… вот как должны современные молодые люди выражаться! И как, подумаешь, им не идти за вами! Прежде молодым людям приходилось учиться; не хотелось им прослыть за невежд, так они поневоле трудились. А теперь им стоит сказать: все на свете вздор! — и дело в шляпе. Молодые люди обрадовались. И в самом деле, прежде они просто были болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты.

— Вот и изменило вам хваленое чувство собственного достоинства, — флегматически заметил Базаров, между тем как Аркадий весь вспыхнул и засверкал глазами. — Спор наш зашел слишком далеко… Кажется, лучше его прекратить. А я тогда буду готов согласиться с вами, — прибавил он, вставая, — когда вы представите мне хоть одно постановление в современном нашем быту, в семейном или общественном, которое бы не вызывало полного и беспощадного отрицания.

— Я вам миллионы таких постановлений представлю, — воскликнул Павел Петрович, — миллионы! Да вот хоть община, например.

Холодная усмешка скривила губы Базарова.

— Ну, насчет общины, — промолвил он, — поговорите лучше с вашим братцем. Он теперь, кажется, изведал на деле, что такое община, круговая порука, трезвость и тому подобные штучки.

— Семья наконец, семья, так, как она существует у наших крестьян! — закричал Павел Петрович.

— И этот вопрос, я полагаю, лучше для вас же самих не разбирать в подробности. Вы, чай, слыхали о снохачах? Послушайте меня, Павел Петрович, дайте себе денька два сроку, сразу вы едва ли что-нибудь найдете. Переберите все наши сословия да подумайте хорошенько над каждым, а мы пока с Аркадием будем…

— Надо всем глумиться, — подхватил Павел Петрович.

— Нет, лягушек резать. Пойдем, Аркадий; до свидания, господа.

Оба приятеля вышли. Братья остались наедине и сперва только посматривали друг на друга.

— Вот, — начал наконец Павел Петрович, — вот вам нынешняя молодежь! Вот они — наши наследники!

Другие публикации:  Свободные вакансии юристом

— Наследники, — повторил с унылым вздохом Николай Петрович. Он в течение всего спора сидел как на угольях и только украдкой болезненно взглядывал на Аркадия. — Знаешь, что я вспомнил, брат? Однажды я с покойницей матушкой поссорился: она кричала, не хотела меня слушать… Я наконец сказал ей, что вы, мол, меня понять не можете; мы, мол, принадлежим к двум различным поколениям. Она ужасно обиделась, а я подумал: что делать? Пилюля горька — а проглотить ее нужно. Вот теперь настала наша очередь, и наши наследники могут сказать нам: вы мол, не нашего поколения, глотайте пилюлю.

— Ты уже чересчур благодушен и скромен, — возразил Павел Петрович, — я, напротив, уверен, что мы с тобой гораздо правее этих господчиков, хотя выражаемся, может быть, несколько устарелым языком, vieilli , и не имеем той дерзкой самонадеянности… И такая надутая эта нынешняя молодежь! Спросишь иного: какого вина вы хотите, красного или белого? «Я имею привычку предпочитать красное!» — отвечает он басом и с таким важным лицом, как будто вся вселенная глядит на него в это мгновение…

— Вам больше чаю не угодно? — промолвила Фенечка, просунув голову в дверь: она не решалась войти в гостиную, пока в ней раздавались голоса споривших.

— Нет, ты можешь велеть самовар принять, — отвечал Николай Петрович и поднялся к ней навстречу. Павел Петрович отрывисто сказал ему: bon soir , [4] и ушел к себе в кабинет.

Базаров и Кирсанов

И. С. Тургенев, по словам его современников, владел особенным чутьем угадывать нарождающееся в обществе движение.
В романе “Отцы и дети” Тургенев показал главный общественный конфликт 60-х годов XIX века — конфликт между дворянами-либералами и разночинцами-демократами.
Основной принцип построения романа — антитеза; и это видно уже из названия романа, в котором как бы противопоставляются два поколения: старшее и младшее. Но в самом романе конфликт носит не возрастной, а идейный характер, т. е. это не конфликт двух поколений, а конфликт двух мировоззрений. Как антиподы воспринимаются в романе Евгений Базаров (выразитель идеи демократов-разночинцев) и Павел Петрович Кирсанов (главный защитник мировоззрения и образа жизни либерального дворянства). Столкновения и споры, составляющие основу сюжета романа, позволяют понять сущность их взглядов.
Итак, в романе Тургенева “Отцы и дети” столкнулись два сильных, ярких характера. По своим взглядам, убеждениям Павел Петрович предстал перед нами как представитель “сковывающей, леденящей силы прошедшего”, а Евгений Базаров — как часть “разрушительной освобождающей силы настоящего”.
Павлу Петровичу лет сорок пять, он всегда выбрит, ходит в строгом английском костюме, воротничок его рубашки всегда бел и накрахмален. Лицо Павла Петровича правильное и чистое, но желчное. “Весь облик Павла Петровича, изящный и породистый, сохранил юношескую стройность и то стремление вверх, прочь от земли, которое большей частью исчезает после двадцатых годов”. По внешности, по убеждениям Павел Петрович “аристократ до мозга костей”. Правда, как пишет Писарев, “убеждений у него, по правде сказать, не имеется, но зато есть привычки, которыми он очень дорожит” и “по привычке доказывает в спорах необходимость принсипов”. В чем же заключаются эти “принсипы”?
Прежде всего, к “принсипам” Кирсанова можно отнести его взгляд на государственное устройство. Сам дворянин и аристократ, он придерживается тех же взглядов, что и большинство дворян того времени. Павел Петрович ратует за установившиеся порядки, по своим убеждениям он монархист, не терпящий инакомыслия и яростно защищающий доктрины, которым “постоянно противоречили его поступки”. Он любит порассуждать о русских крестьянах, но при встрече с ними “морщится и нюхает одеколон”. Кирсанов толкует о России, о “русской идее”, но употребляет при этом огромное.количество иностранных слов. Он с пафосом говорит об общественном благе, о служении отечеству, но сам сидит сложа руки, удовлетворившись сытой и спокойной жизнью.
“Кто есть Базаров?” — спрашивают Кирсановы и слышат ответ Аркадия: “Нигилист”. Что же представляет собой это новое поколение нигилистов? Для молодого поколения “детей” нигилизм — определенная политическая и жизненная позиция. Одни воспринимают ее как модное поветрие (Ситников, Кукшина, Аркадий) и отрицают все: авторитеты, науку, искусство, опыт предыдущих поколений — и ни к чему не прислушиваются. Но все они повзрослеют, обзаведутся семьями и будут вспоминать о своих убеждениях как об ошибках юности. А сейчас они только опошляют идеи, которые проповедует Базаров.
На самом деле настоящим нигилистом, который отдает отчет своим мыслям, своим убеждениям, можно назвать только Базарова. Он интересуется естественными науками и собирается продолжить дело отца, уездного лекаря. По убеждениям он нигилист и насмехается над “принсипами” Павла Петровича, считая их ненужными и просто смешными. Базаров принимает только то, что полезно: “Мне скажут дело — я соглашусь”. “В теперешнее время полезнее всего отрицание — мы отрицаем”. Евгений отрицает и государственный строй, что приводит Павла Петровича в замешательство. По мнению Базарова, аристократы не способны к действию, от них нет никакой пользы, и он отвергает либерализм, отрицая способность дворянства вести Россию к будущему.
Кирсанов прославляет крестьянскую общину, семью, религиозность, патриархальность русского мужика. Базаров утверждает, что народ не понимает собственных интересов, темен и невежествен, но считает необходимым отличать народные интересы от народных предрассудков. Базарову ненавистна слепая вера в народе: “Народ полагает, что, когда гром гремит, это Илья-пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне согласиться с ним?” Павел Петрович отвечает на это: “Он (народ) не может жить без веры”. “Грубейшее суеверие его душит”,— комментирует Базаров. Но он искренне верит, что народ по духу своему революционен, поэтому нигилизм — проявление именно народного духа.
Имеются разногласия Базарова и Павла Петровича в отношении к искусству, природе. С точки зрения Базарова, “читать Пушкина — потерянное время, заниматься музыкой смешно, наслаждаться природою — нелепо”. Павел Петрович, напротив, любит природу, музыку. Максимализм Базарова, полагающего, что можно и нужно во всем опираться только на собственный опыт и собственные ощущения, приводит к отрицанию искусства, поскольку искусство как раз и представляет собой обобщение и художественное осмысление чужого опыта. Искусство (и литература, и живопись, и музыка) размягчает душу, отвлекает от дела. Все это “романтизм”, “чепуха”. Рассматривая альбом Саксонской Швейцарии, Базаров говорит Одинцовой: “Вы не предполагаете во мне художественного смысла — да во мне действительно его нет, но эти виды могли меня заинтересовать с точки зрения геологической”. Базаров пытается развенчать бездейственные „принсипы», не принимает иллюзорную мечтательность, отказываясь от достижений культуры (“Рафаэль гроша медного не стоит”) и утилитарно воспринимая природу. Базарову, для которого главной фигурой времени был русский мужик, задавленный нищетой, “грубейшими суевериями”, казалось кощунственным толковать об искусстве, “бессознательном творчестве”, когда дело идет о хлебе насущном.
Павел Петрович, понимая, что не может победить нигилиста в споре, не может поколебать его нравственные устои, вернее отсутствие их, прибегает к последнему средству решения конфликтов подобного рода — дуэли. Евгений принимает вызов, хотя считает это выходкой полоумного “аристократишки”. Они стреляются, Евгений ранит Кирсанова, но этим не решает проблемы. С помощью сатирического изображения автор подчеркнул нелепость поведения Павла Петровича, бессмысленность его убеждения, что можно силой заставить молодое поколение думать так же, как поколение “отцов”. Кирсанов и Базаров остаются каждый при своем мнении.
Базарову не удалось прожить долго. Он умирает со словами: “Я нужен России. Нет, видно, не нужен. Да и кто нужен?” Таков трагический итог жизни Евгения.
Отношение автора к своим героям совсем не простое. Желая наказать „детей», Тургенев высек „отцов». Но главное, что ему замечательно удалось показать, это смену отживающих форм сознания новыми, трагичность положения людей, первыми произносящих слово: “Вперед!”
Дыхание эпохи, ее типические черты ощутимы в центральных образах романа и в том историческом фоне, на котором разворачивается действие. Период подготовки крестьянской реформы, глубокие социальные противоречия того времени, борьба общественных сил в эпоху 60-х годов — вот что нашло отражение в образах романа, составило его исторический фон и сущность основного конфликта.
Ведь проблематика романа сохранила злободневность и для последующих поколений.

112437 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Рекомендуем эксклюзивные работы по этой теме, которые скачиваются по принципу «одно сочинение в одну школу»:

Базаров и Аркадий: сравнительная характеристика (по роману И.С. Тургенева «Отцы и дети»).
Почему не сложились отношения Базарова с Павлом Петровичем Кирсановым? (по роману И.С.Тургенева «Отцы и дети»)

/ Сочинения / Тургенев И.С. / Отцы и дети / Базаров и Кирсанов

Смотрите также по произведению «Отцы и дети»:

Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

Читайте так же:

  • Льготы донорам ростов Льготы донорам крови Содержание статьи: Кто такой донор крови и кто может им стать? Донором является человек в возрастной категории от 18 до 60 лет, который добровольно и безвозмездно отдает кровь, а также компоненты крови для нужд медицины. Этот человек обязан пройти медицинское […]
  • Иск о расторжении брака куда подается Расторжение брака - пошаговая инструкция Брачные взаимоотношения в России регулируются Семейным кодексом РФ (СК РФ), ФЗ «Об актах гражданского состояния», Гражданско-процессуальным кодексом РФ (ГПК РФ) и другими действующими нормативными документами. В соответствии со ст. 16 СК РФ брак […]
  • Требования к шаблонов страниц Шаблон целевой страницы Описание шаблона «Целевая страница» ( Landing page is the section of a website accessed by clicking a hyperlink on another web page, typically the website's home page.The Landing page is a page on your site where a visitor arrives after clicking a link or […]
  • Пособие по временной нетрудоспособности в связи с материнством Статья 7. Размер пособия по временной нетрудоспособности Статья 7. Размер пособия по временной нетрудоспособности См. комментарии к статье 7 настоящего Федерального закона Информация об изменениях: Федеральным законом от 25 ноября 2013 г. N 317-ФЗ в часть 1 статьи 7 внесены изменения 1. […]
  • Заявление о выдаче подотчетных сумм директору Подотчет директору Выдача денег подотчет начинается с оформления заявления подотчетника и проставления на нем разрешительной визы директора (лица, уполномоченного директором принимать решения о расходовании денег из кассы). В заявлении указываются сумма и срок, на который должны быть […]
  • Штраф за вождение без водительского Штраф за вождение без водительского Согласно части 1 ст. 12.7 КОАП РФ за управление ТС без водительского удостоверения на нарушителя накладывается штраф 5 000—15 000 руб. (исключение делается, разумеется, для учебной езды на автомобиле с соответствующим обозначением). Автомобиль в этом […]