Возврат полученного по недействительной сделке

Содержание:

Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 6 октября 2015 г. N 5-КГ15-124 Суд изменил ранее принятые судебные постановления путем исключения из резолютивной части решения слов «после выплаты ответчиком указанных денежных средств», поскольку, применив правила двусторонней реституции в качестве последствия недействительности сделок, суды нижестоящих инстанций не учли положений гражданского законодательства, которые не предусматривают возможности определения очередности исполнения каждой из сторон недействительной сделки обязанности по возврату полученного имущества

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Асташова С.В.,

судей Романовского С.В. и Киселёва А.П.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Миленной И.С. к Миленному Н.А., Брикиной Н.В., ООО «Элитное страхование» о признании договоров недействительными, истребовании имущества из чужого незаконного владения, по встречному иску Брикиной Н.В. к Миленной И.С. о признании добросовестным приобретателем

по кассационной жалобе Миленной И.С. на решение Нагатинского районного суда г. Москвы от 6 февраля 2014 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 18 июня 2014 г.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Киселёва А.П., объяснения представителя Брикиной Н.В. — Шикиной О.В., поддержавшей доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации установила:

Миленная И.С. обратилась в суд с указанным выше иском, в обоснование которого указала, что супруг истицы Миленный Н.А. заключил от имени Миленной И.С. договор купли-продажи транспортного средства . года выпуска, приобретенного в период брака, не имея полномочий на распоряжение имуществом.

Брикина Н.В. обратилась со встречным иском к Миленной И.С. о признании ее добросовестным приобретателем, указав на то, что автомашина была приобретена через комиссионный магазин, продавцу были уплачены денежные средства в размере . руб., ответчик не знала и не могла знать об отсутствии у Миленного Н.А. полномочий на распоряжение общим имуществом, приобретенным в период брака.

Решением Нагатинского районного суда г. Москвы от 6 февраля 2014 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 18 июня 2014 г., исковые требования удовлетворены частично: договор комиссии, заключенный от имени Миленной И.С. с ООО «Элитное страхование» 4 июня 2013 г. в отношении автомашины . года выпуска и договор купли-продажи автомашины Land Rover Range Rover 2007 года выпуска, заключенный между ООО «Элитное страхование» и Брикиной Н.В. 4 июня 2013 г., признаны недействительными. Применяя последствия недействительности ничтожной сделки, суд первой инстанции указал, что Миленный Н.А. обязан возвратить Брикиной Н.В. денежные средства в сумме . руб. Брикина Н.В. обязана возвратить Миленной И.С. автомашину после выплаты Миленным Н.А. указанных денежных средств. В удовлетворении встречных исковых требований судом отказано.

В кассационной жалобе Миленной И.С. ставится вопрос об отмене решения Нагатинского районного суда г. Москвы от 6 февраля 2014 г. и апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 18 июня 2014 г. в части указания на возврат автомобиля после выплаты денежных средств.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Романовского С.В. от 9 сентября 2015 г. кассационная жалоба с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит жалобу подлежащей удовлетворению.

Согласно статье 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения были допущены при рассмотрении данного дела.

Судом установлено, что в период брака Миленным Н.А. и Миленной И.С. были приобретены транспортные средства: легковой автомобиль . года выпуска и легковой автомобиль . года выпуска.

Собственником указанных транспортных средств по данным регистрационного учета в органах ГИБДД была указана Миленная И.Л.

4 июня 2013 г. от имени Миленной И.С. с ООО «Элитное страхование» был заключен договор комиссии на совершение сделки по продаже автомашины . года выпуска.

4 июня 2013 г. между ООО «Элитное страхование» и Брикиной Н.В. был заключен договор купли-продажи указанной автомашины по цене руб.

Суд первой инстанции на основании представленной расписки признал установленным, что денежные средства в размере . руб. были переданы покупателем Миленному Н.А.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходил из того, что при заключении договора комиссии Миленный Н.А. действовал без надлежащим образом оформленных полномочий, доверенность на право отчуждения транспортного средства Миленной И.С. супругу не выдавалась; договор комиссии был подписан от имени Миленной И.С. в отсутствие ее воли на заключение договора. Поскольку договор комиссии был признан судом недействительным, суд первой инстанции пришел к выводу о недействительности договора купли-продажи автомашины.

В указанной части решение суда не обжалуется.

Разрешая вопрос о возврате транспортного средства Миленной И.С., суд первой инстанции пришел к выводу о том, что следует применить правила двусторонней реституции в качестве последствия недействительности сделок.

Определяя порядок реституции, суд указал, что передача транспортного средства будет произведена Миленной И.С. после выплаты Миленным Н.А. денежных средств покупателю транспортного средства.

С указанным выводом согласился суд апелляционной инстанции.

Однако с выводом суда в части определения условий применения реституции согласиться нельзя по следующим основаниям.

Решение суда должно быть законным и обоснованным (часть 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 2, 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 «О судебном решении», решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению.

В соответствии с пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, если иное не предусмотрено законом.

При этом реституция, охватывающая обязанности двух сторон, является двусторонней, т.е. обязанности каждой из сторон очевидно корреспондируют с правами другой стороны, права должны восстанавливаться на основе принципа равенства и взаимности при приведении сторон в первоначальное положение.

Таким образом, применяя правила двусторонней реституции в качестве последствия недействительности сделок и указывая, что передача транспортного средства будет произведена Миленной И.С. только после выплаты Миленным Н.А. денежных средств покупателю транспортного средства, суд не учел положения пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, которые не предусматривают возможности определения очередности исполнения каждой из сторон недействительной сделки обязанности по возврату полученного имущества, а также включение в резолютивную часть решения суда, содержащую выводы суда о последствиях недействительности договора, условий применения реституции, наступление которых не зависит от воли лица, чье право нарушено оспоренной сделкой.

На основании изложенного, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации полагает необходимым изменить решение суда, исключив из резолютивной части указанного решения слова «после выплаты Миленным Н.А. указанных денежных средств».

Руководствуясь статьями 387, 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации определила:

решение Нагатинского районного суда г. Москвы от 6 февраля 2014 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 18 июня 2014 г. изменить: исключить из резолютивной части решения слова «после выплаты Миленным Н.А. указанных денежных средств».

КОГДА РЕСТИТУЦИЯ НЕВОЗМОЖНА

Гражданский кодекс Российской Федерации (далее — ГК РФ) разделяет такие способы защиты гражданских прав, как признание сделки недействительной и применение последствий недействительности сделки (ст. 12). На практике они заявляются вместе, образуя своеобразную связку: причина — следствие.

Несмотря на взаимную обусловленность, реальная защита гражданских прав чаще всего достигается не в связи с констатацией недействительности сделки, а в связи с применением ее последствий, как правило, в виде возврата полученного в натуре (реституции), что дает последнему способу защиты немалый перевес.

Однако не всегда законом допускается возврат полученного в натуре, даже если налицо недействительность сделки. В таких случаях суды удовлетворяют иски только в части признания сделки недействительной и отказывают в части возврата имущества (реституции), что может расцениваться как «проигрыш» истца.

Разумеется, истец может повторно обратиться в суд и требовать возмещения стоимости в деньгах, однако будут затрачены время, дополнительные денежные средства и человеческие ресурсы, тогда как при правильном определении первоначальных требований всего этого можно было бы избежать. В связи с этим существует необходимость четкого определения случаев невозможности реституции, чтобы, отталкиваясь от них, правильно определить юридически значимые обстоятельства по делу.

Изучив судебную практику и научную литературу, мы выделили шесть основных факторов (обстоятельств), препятствующих реституции, правильное установление которых позволит истцу корректно сформулировать свои требования, ответчику — мотивированно возразить против доводов истца, а суду — принять законное и обоснованное решение.

1. Невозможность реституции может быть вызвана прямым указанием закона.

Например, если сделка недействительна по основаниям, предусмотренным ст. 169 ГК РФ, реституция исключается законом. Реституция может не применяться вовсе, так как предусмотрены специальные последствия недействительности сделок. Так, п. 2 ст. 170 ГК РФ предусматривает последствие притворных сделок в виде применения правил той сделки, которую стороны имели в виду на самом деле.

Этот вывод подтверждает и судебная практика. По одному из дел арбитражный суд указал: если бы суд пришел к выводу о притворном характере договора мены, прикрывающего собой договор купли-продажи, применение последствий в виде реституции было бы невозможным в силу закона.

Другие публикации:  Купить квартиру на материнский капитал если ребенку 3 года

Закон предусматривает случаи исключения реституции из числа последствий не только применительно к основаниям недействительности сделок (недееспособность субъекта, обман, заблуждение и т.д.), указанных в ст. 168 — 179 ГК РФ, но и применительно к некоторым разновидностям договоров независимо от основания недействительности.

В частности, ст. 566 ГК РФ содержит положение, согласно которому правила ГК РФ о последствиях недействительности сделок и об изменении или о расторжении договора купли-продажи, предусматривающие возврат или взыскание в натуре полученного по договору с одной стороны или с обеих сторон, применяются к договору продажи предприятия, если такие последствия существенно не нарушают права и охраняемые законом интересы кредиторов продавца и покупателя, других лиц и не противоречат общественным интересам.

2. Тесно связанным с предыдущим является случай невозможности реституции вследствие добросовестности приобретателя.

Напомним, что добросовестным является приобретатель, который возмездно приобрел имущество у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (п. 1 ст. 302 ГК РФ).

Если при рассмотрении дела будет установлено, что приобретатель отвечает указанным выше требованиям, в удовлетворении исковых требований о возврате имущества должно быть отказано.

3. Еще один фактор, исключающий реституцию, — особая правовая природа сделки либо полученного по ней.

Реституцию невозможно применить к сделкам, правовая природа которых не предполагает исполнение в виде передачи имущества. К примеру, не может идти речь о реституции применительно к последствиям недействительности доверенности (ст. 185 ГК РФ) либо обещания дарения (п. 2 ст. 572 ГК РФ).

Нельзя говорить о реституции как последствии недействительности сделки по уступке права требования (ст. 382 ГК РФ). Как правильно отмечает И.Ю. Павлова, право нельзя вернуть посредством реституции, «можно лишь признать право у одного лица не прекратившимся, а у другого лица — не возникшим».

Иногда природа сделки предполагает, что ее исполнение связано с передачей материального объекта, но объект таков, что он не может быть возвращен в натуре в силу своих особых свойств. Возьмем договор купли-продажи.

По нему одна сторона обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену) (п. 1 ст. 454 ГК РФ). Из определения договора купли-продажи видно, что он дает, наверное, самую благоприятную почву для реституции не только в силу своей юридической природы, но и в силу фактической распространенности, а следовательно, большей вероятности оказаться недействительным.

Но, когда мы начинаем говорить о такой разновидности купли-продажи, как энергоснабжение, указанное выше правило перестает действовать, ведь здесь мы имеем дело с особой вещью. Физические свойства энергии, пусть даже юридически она является вещью (товаром), таковы, что ее возврат после исполнения договора невозможен. Схожая ситуация имеет место, если предметом сделки являются бездокументарные ценные бумаги.

Определенные сомнения возникают у судов относительно возможности реституции самовольной постройки. Аргументом против указывается то, что возврат самовольной постройки свидетельствовал бы о наличии или возникновении на стороне отчуждателя права собственности в отношении самовольной постройки.

Не соглашаясь с таким подходом, мы, так же как и Н.Б. Щербаков, полагаем, что реституция направлена на восстановление положения, существовавшего до исполнения договора, представляет собой «обратную» передачу имущества и не связана с правами сторон на нее. По этим причинам вывод о невозможности передачи самовольной постройки в силу реституции является неправильным.

Не стоить думать, что невозможность реституции связана только со свойствами вещей, ведь есть и другие объекты гражданских прав, выступающие предметом сделок. Как видно из ст. 128 ГК РФ, ими могут быть работы, интеллектуальная собственность и даже некоторые нематериальные блага.

Кстати, работы прямо названы в ч. 2 ст. 167 ГК РФ в качестве объектов, которые невозможно вернуть в натуре. Произведенные работы действительно нельзя вернуть, но можно вернуть результат работы, имеющий материальный характер.

В отличие от договора оказания услуг действия подрядчика не самоцель, а средство достижения результата. Поэтому если результат достигнут и он имеет материальное выражение, то какие имеются препятствия к реституции, если, конечно, это в полной мере восстановит положение сторон? Например, иждивением подрядчика изготовлен гарнитур, который передан заказчику. Впоследствии договор подряда признается недействительным и ставится вопрос о реституции.

Полагаем, что возврат денег заказчику, а подрядчику — изготовленного его иждивением гарнитура (стоимость которого включает цену материалов и произведенных работ) восстановит имущественное положение одного и другого. Приведенный нами пример — исключение из правил. В большинстве случаев заключение договора подряда исключает возможность реституции, однако не следует исходить из какого-либо «автоматического» ее отрицания только на том основании, что исполнение договора связано с выполнением работ.

Применительно к реституции интеллектуальной собственности ситуация более очевидная. Раз реституция тесно связана с вещью, а, как говорит ст. 1227 ГК РФ, интеллектуальные права не зависят от права собственности на материальный носитель, в котором выражен результат интеллектуальной деятельности, и передача вещи не влечет передачу интеллектуальных прав, выраженных в ней, то реституция интеллектуальной собственности как отстраненной от чего-либо материального невозможна. Похожий вывод применительно к товарному знаку уже находил свое подтверждение в судебной практике.

Да, из приведенного нами правила «отрыва интеллектуальных прав от материального носителя» есть исключение, предусмотренное ст. 1291 ГК РФ. Указанная норма включает положение, согласно которому отчуждение оригинала произведения носителем исключительного права означает перенос не только права собственности на материальный носитель, но и передачу исключительных прав на него.

Но это не влияет на наши выводы. В случае, когда, например, признается недействительным договор купли-продажи картины, можно говорить лишь о возврате вещи, но не исключительных прав. То обстоятельство, что к вещи привязаны исключительные права, не делает их самостоятельным предметом реституции.

4. Невозможность реституции может быть обусловлена обстоятельствами, связанными с существованием вещи.

Наиболее очевидным, а потому первым в нашем списке, будет невозможность реституции вследствие гибели вещи. Она может произойти по причинам, не зависящим от воли людей (в частности, вследствие пожара), либо по воле человека (к примеру, в результате сноса). Случается, что предметом сделки выступает несуществующее имущество либо право. Несомненно, что и в этом случае реституция невозможна.

Иногда имущество было в действительности и продолжает существовать, но оно изменено настолько существенно, что «потеряло тождественность с предметом сделки», а потому с точки зрения права становится другим. Чаще всего это происходит с объектом недвижимости, который достраивается, реконструируется, восстанавливается или другим образом видоизменяется приобретателем. Невозможность реституции при описываемых обстоятельствах обосновывается тем, что возврат имущества не обеспечит восстановления первоначального положения.

Категория «существенности» применительно к измененной вещи не имеет, да и не может иметь четкого определения, оставляя разрешение вопроса на усмотрение суда, чем последний, разумеется, пользуется. Так, нам известен случай, когда суд отказал в реституции, обосновав это недоказанностью преобразования вещи настолько, что в результате реконструкции здание стало другой вещью.

Как видно из приведенной формулировки, под преобразованием вещи понимают изменение ее формы. В связи с этим возникает вопрос: как быть, если изменена стоимость имущества? Надо ли полагать, что имущество после изменения его стоимости потеряло тождественность с предметом сделки, а потому возник новый объект (другая вещь)?

Ответ на этот вопрос уже искали суды, но, как нам кажется, не совсем удачно. К примеру, один из арбитражных судов счел, что существенное увеличение стоимости недвижимого имущества в результате ремонта (производства улучшений) само по себе не могло свидетельствовать о создании нового объекта недвижимости.

Полагаем, что правильный ответ можно найти, отталкиваясь от категории существенности и основания изменения цены. Как уже было сказано, понятие «существенность» четкого определения не имеет, но мы понимаем, что в области гражданско-правовых отношений оно упирается в вопрос денег.

То есть существенное изменение предмета (его формы или содержания), как правило, связано с существенным изменением его стоимости, и наоборот. Из этого следует, что под существенным необходимо понимать не только изменение формы вещи, но и ее стоимости, если последнее связано с модификацией качественных характеристик объекта. В этом случае реституция невозможна. Если стоимость имущества увеличилась или уменьшилась ввиду рыночных факторов, то возможность реституции сохраняется.

Ну а пока допускается реституция вещей с несущественно измененной стоимостью, появляется еще один вопрос: возможно ли с требованием о реституции предъявлять «компенсационное требование»? Например, может ли быть удовлетворено требование отчуждателя о возврате ему имущества большей стоимости с выплатой приобретателю разницы в цене?

Арбитражная практика отрицает такую возможность, обосновывая тем, что подобные требования выходят за рамки спора о признании сделки недействительной, но при этом не исключает возможности предъявления самостоятельных требований о возмещении затрат. Таким образом, в силу реституции может быть передана либо вещь, либо ее стоимость в деньгах. Возможность взыскания денежной компенсации с отчуждателя взамен передачи ему вещи с улучшениями не допускается.

5. Отказ в реституции может быть обусловлен фактором реального обладания вещью.

Как известно, реституция направлена на возврат имущества от приобретателя. При утрате приобретателем владения, даже при наличии вещи в натуре, в ее возврате должно быть отказано. Основание утраты владения значения не имеет: неважно, утрачено владение в силу сделки отчуждения, в частности договора купли-продажи, сделки по передаче права пользования и (или) владения имуществом, к примеру договора аренды, либо вообще без правового основания (например, в результате неосновательного обогащения).

Таким образом, одним из юридически значимых обстоятельств, подлежащих доказыванию, является не только существование переданной вещи в натуре, но и то, что она находится во владении приобретателя.

Судебной практике известны дела, по которым в реституции было отказано по тем мотивам, что отчуждатель сохранил владение или завладел вещью снова. Сохранение вещи во владении возможно, например, если отчуждатель либо обе стороны договора не исполнили своих обязательств. Примером повторного завладения вещью может быть случай, когда продавец передает покупателю имущество, а тот, в свою очередь, передает его обратно, но уже на основании договора аренды.

Бывает, что отчуждатель утрачивает владение вещью, но, требуя реституции, сам отказывается от передачи полученного. Последнее может быть вызвано сомнениями в добросовестности контрагента либо иными причинами. Мы называем подобные случаи случаями отсутствия взаимности в передаче, а К.И. Скловский — «фактической невозможностью встречного возврата имущества».

В качестве варианта разрешения такой ситуации К.И. Скловский предлагает предоставлять право удержания имущества вплоть до момента исполнения встречного обязательства с возможностью применения положений ст. 359 — 360 ГК РФ, позволяющих получить удовлетворение требований за счет удерживаемого имущества, но это тема отдельного разговора. Сейчас же нам важно показать, что приведенная ситуация исключает реституцию.

Другие публикации:  Гк рф полномочия

Отдельного упоминания заслуживает вопрос о применении реституции как последствия недействительных сделок, совершенных с участием посредников. Если говорить конкретнее — тех посредников, которые выступают от своего имени, но в интересах другого лица. Дело в том, что требовать возврата вещи можно только от посредника, как стороны сделки.

При этом посредник, даже если он получает какое-либо имущество, как правило, сразу же передает его лицу, по поручению которого действует, то есть перестает быть его владельцем. И тогда лицо, передавшее вещь и требующее применения последствий недействительности сделки, вынуждено довольствоваться денежной компенсацией вместо реституции.

Аналогичную позицию занимает и судебная практика. Так, в п. 20 информационного письма Президиума ВАС РФ от 17 ноября 2004 г. N 85 «Обзор практики разрешения споров по договору комиссии» сказано, что в случае признания сделки недействительной требования о применении последствий недействительности предъявляются к комиссионеру. Если реституцию осуществить невозможно в связи с тем, что полученное по сделке уже передано комиссионером комитенту, с комиссионера может быть взыскана полная стоимость переданного имущества.

Важно обратить внимание, что все сказанное нами выше применимо к ситуациям, когда истребуется индивидуально-определенная вещь. Если заявляется требование о возврате вещи, определенной родовыми признаками, то оно должно быть удовлетворено вне зависимости от фактора владения. Причем это касается и потребляемых вещей. Конечно, природа потребляемых вещей такова, что они теряют (изменяют) свои свойства с течением времени, а потому теряют тождественность сами с собой на момент передачи и момент требования реституции.

Однако потребляемые вещи являются чаще всего родовыми, а потому у приобретателя сохраняется возможность вернуть такое же количество вещей, которое он получил первоначально. Главное, как правильно заметил А.Г. Карапетов, допускающий возможность реституции индивидуально-определенных и родовых вещей, «чтобы реституарий был адекватно удовлетворен, а обязательство по реституции считалось выполненным».

6. Наконец, последний случай невозможности реституции связан с личностью субъекта требования.

Общее правило таково, что реституция возможна, если все стороны сделки существуют как субъекты гражданско-правовых отношений. По одному из дел суд отказал в удовлетворении требований о применении последствий недействительности сделки ввиду того, что юридическое лицо, к которому заявлены требования, ликвидировано. При этом в науке высказывается мнение, что требование о возврате полученного может быть заявлено тому (или тем), кто является универсальным правопреемником выбывшего субъекта правоотношения.

Соглашаясь с приведенным мнением, дополнительно отметим, что обязанность по возврату вещи вследствие недействительности сделки не является договорной. Она вытекает из прямого указания закона. Вместе с тем универсальное правопреемство порождает переход не только договорных, но и иных прав и обязанностей выбывшего участника. Поэтому мы не находим никаких препятствий к тому, чтобы считать универсального правопреемника надлежащим субъектом отношений, связанных с реституцией.

Исключается реституция тогда, когда это прямо предусмотрено законом. В одних случаях закон запрещает реституцию в зависимости от основания недействительности сделки (например, если сделка признается недействительной по основанию, предусмотренному ст. 169 ГК РФ), в других случаях закон допускает невозможность реституции применительно к некоторым разновидностям договоров независимо от основания недействительности (например, к договору купли-продажи предприятия при наличии условий, указанных в ст. 566 ГК РФ).

Кроме того, требование о реституции не удовлетворяется, если установлена добросовестность приобретателя. Реституцию нельзя применить к сделкам, правовая природа которых не предполагает исполнение в виде передачи имущества, либо к сделкам, объект которых не может быть возвращен в натуре в силу своих особых свойств.

Чаще всего это нематериальные объекты. Невозможность реституции может быть связана с фактом существования вещи. Если истребуемая вещь перестала существовать физически (уничтожена) либо юридически (вследствие существенного изменения), реституция не допускается.

Так как реституция направлена на возврат имущества от приобретателя, то утрата приобретателем владения, даже если вещь сохранилась в натуре, влечет отказ в реституции. Реституция возможна только тогда, когда все стороны сделки существуют как субъекты гражданско-правовых отношений либо на их место встал универсальный правопреемник.

Автор статьи: А.В. ЗАРУБИН

К вопросу о соотношении требования о возврате неосновательного обогащения с требованием о возврате исполненного по недействительной сделке

Соломина Н.Г., доцент кафедры гражданского права и процесса, кандидат юридических наук, Забайкальский институт предпринимательства, г. Чита.

При применении последствий недействительности сделки процесс возвращения каждой из сторон в первоначальное положение должен рассматриваться изолированно друг от друга, а каждая из сторон недействительной сделки в зависимости от направленности реституционного действия является одновременно и потерпевшей стороной, и обогатившейся. При двусторонней реституции необходимо вести речь о требованиях обеих сторон недействительной сделки о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества, каждое из которых должно рассматриваться как самостоятельное. Реституционное требование, основанное на недействительной сделке, направлено на возмещение имущественных потерь каждой из сторон такой сделки и выступает разновидностью требования из неосновательного обогащения.

Вышеизложенное исключает возможность выделения реституционного требования в качестве самостоятельного способа защиты гражданских прав.

Сделанный вывод о несамостоятельности реституционного требования поддерживается в современной правовой науке. Так, Д.О. Тузов, изучая природу реституционного отношения, отмечает, что «недействительная сделка — это всего лишь частный случай отсутствия правового основания, а предоставление по такой сделке — одна из возможных причин незаконного владения или обогащения» . Отрицая самостоятельный характер реституционного требования, Д.О. Тузов тем не менее не подводит его лишь под разновидность кондикционного требования. Он ведет речь о том, что требование из недействительной сделки выступает как частный случай либо кондикции, либо виндикации. На основании этого реституционное требование разграничивается автором на реституцию владения и компенсационную реституцию. Реституция владения, по его мнению, имеет место в случаях, когда реституционное обязательство направлено на восстановление владения вещью, а компенсационная реституция — в случаях, когда реституционное обязательство направлено на восстановление имущественного состояния предоставившей стороны .

Тузов Д.О. Реституция и реституционные правоотношения в гражданском праве России // Цивилистические исследования: Сб. науч. трудов памяти проф. И.В. Федорова. Вып. 1 / Под ред. Б.Л. Хаскельберга, Д.О. Тузова. М., 2004. С. 221.
См.: Тузов Д.О. Реституция в гражданском праве: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Томск, 1999. С. 14.

Сходную точку зрения высказывает О.В. Гутников: «Реституционное требование по своей правовой природе является либо виндикационным требованием, либо требованием о возврате неосновательного обогащения» .

Гутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве. Теория и практика оспаривания. М.: Бератор-Пресс, 2003. С. 237.

Кондикционную природу требования о применении последствий недействительной сделки усматривают и многие другие ученые. Так, В.С. Ем, учитывая конструкцию универсального общего иска ст. 1102 ГК РФ, приходит к выводу, что «право на реституцию неосновательного обогащения предоставляется потерпевшему вне зависимости от того, была ли сделка изначально недействительной или стала такой впоследствии, была ли недействительная сделка ничтожной или оспоримой» . Он полагает, что «требование о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества — это форма (способ) осуществления права на реституцию» .

Гражданское право: Учебник. Т. 2. Полутом 2 / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2002. С. 458.
Там же.

Отнесение реституционного иска к разновидности кондикционного позволило некоторым авторам иначе подойти к пониманию положений пп. 1 ст. 1103 ГК РФ. В частности, Ю.Е. Туктаров считает, что «ст. 1103 (пп. 1) ГК РФ должна рассматриваться как устанавливающая не кумулятивное применение норм о неосновательном обогащении к возврату полученного по недействительной сделке, но как закрепляющая принадлежность «реституции» к кондикционным искам» . Данный вывод ученый основывает на одной общей идее — полученное не может принадлежать лицу, если на то нет правового основания (оправдания), которое в равной степени относится и к реституции, и к кондикции . Однако если для Ю.Е. Туктарова приведенное его утверждение является настолько очевидным, что в свое оправдание не требует доказательств, то для других сходство реституционного требования с кондикционным не умаляет самостоятельности первого .

Статья Ю.Е. Туктарова «Требование о возврате полученного по недействительной сделке» включена в информационный банк согласно публикации — Недействительность в гражданском праве: проблемы, тенденции, практика: Сборник статей / Отв. ред. М.А. Рожкова. Статут, 2006.

Туктаров Ю.Е. Требование о возврате полученного по недействительной сделке (сравнительный аспект) // http://www.privlaw.ru.

Статья Ю.Е. Туктарова «Требование о возврате полученного по недействительной сделке» включена в информационный банк согласно публикации — Недействительность в гражданском праве: проблемы, тенденции, практика: Сборник статей / Отв. ред. М.А. Рожкова. Статут, 2006.

См.: Там же.
См.: Самостоятельность реституционного требования на современном этапе отстаивается, в частности, Е. Перкуновым, М.А. Смирновой, К.И. Скловским, Р.А. Кушховым.

Например, Р.А. Кушхов полагает, что понимание реституции как самостоятельного требования основано на анализе разнообразных норм Гражданского кодекса РФ, «в которых выражена специфика реституционного требования, его своеобразие, отличающие его от остальных требований, предусмотренных ГК» .

Кушхов Р.А. О соотношении кондикционного требования и требования о возврате исполненного по недействительной сделке // Российское право в Интернете. 2006. N 3.

Подобное мнение высказывает М.А. Смирнова: «Положения ГК все же дают основание предположить, что факт недействительности сделки порождает самостоятельное реституционное обязательство, отличное от деликтного и кондикционного требований» .

Смирнова М.А. Соотношение обязательственных требований в российском гражданском праве // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 7 / Под ред. О.Ю. Шилохвоста. М., 2003. С. 190.

При исследовании точек зрения аналогичных приведенным, когда реституционное требование выделяется в самостоятельное требование, обращает на себя внимание то, что авторы прежде всего пытаются провести четкую границу между требованием о возврате исполненного по недействительной сделке и требованием из неосновательного обогащения. В качестве основного отличия называют то, что «возврат исполненного по недействительной сделке в подавляющем большинстве случаев приводит к двусторонней реституции, тогда как возврат неосновательного обогащения — это реституция односторонняя» .

Перкунов Е. Неосновательное обогащение — место в Гражданском кодексе и практика Высшего Арбитражного Суда РФ // Вестник ВАС РФ. 2004. N 3. С. 117.

Естественно, что не число действий по возврату имущества позволило ученым разграничивать сравниваемые требования по признаку наличия двусторонней реституции. Установленная законом необходимость возвратить все полученное по недействительной сделке, когда каждая из сторон возвращается в первоначальное положение (двусторонняя реституция), позволила некоторым ученым рассматривать обязанности сторон недействительной сделки как встречные (взаимные) , а обязательство по возврату исполненного по недействительной сделке — как двустороннее .

См.: Гражданское право: Учебник. Т. 2. Полутом 2 / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2002. С. 458 — 459.
См.: Слесарев А.В. Обязательства вследствие неосновательного обогащения: Дис. . канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2000. С. 174.

Другие публикации:  Свидетельство ип оформить

Нам же представляется, что взаимный (встречный) характер не только не характеризует последствия недействительности сделки, но и в принципе противоречит существу возврата сторон недействительной сделки в первоначальное положение. Взаимный характер требований, возникающих из обязательств, определяет взаимообусловленность таких обязательств, возникающих, в свою очередь, из двустороннего договора. Как писал М.М. Агарков, «два различных по своему содержанию обязательства взаимно обусловливают друг друга так, что по общему правилу исполнение одного из них должно быть произведено лишь в случае и в меру исполнения другого» . Естественно, что обязательства по возврату исполненного каждой из сторон недействительной сделки такими взаимными не являются.

Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.: Юриздат, 1940. С. 66.

Тем не менее действующая арбитражная практика лишь подтверждает искаженное понимание реституционных действий по недействительной сделке. Так, в п. 7 Обзора N 49 указано: «Денежные средства, уплаченные за пользование имуществом, предоставленные по недействительному договору, могут считаться неосновательно полученными лишь в части, превышающей размер причитающегося собственнику имущества возмещения». Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ произвел подобную квалификацию исходя из следующих фактов.

См.: информационное письмо Президиума ВАС РФ от 11 января 2000 г. N 49 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении» // Вестник ВАС РФ. 2000. N 3. С. 14 — 23.

В арбитражный суд обратилось акционерное общество (арендатор) с иском к товариществу с ограниченной ответственностью (арендодателю) о применении последствий ничтожной сделки — договора аренды. Истец требовал на основании ст. 1102 ГК РФ взыскать с ответчика суммы, перечисленные ему ранее в качестве арендной платы, несмотря на то, что помещение, являющееся предметом договора аренды, было фактически предоставлено истцу и использовалось им до момента предъявления иска.

Арбитражный суд в удовлетворении иска отказал, мотивируя это тем, что размер перечисленной истцом платы не превышал обычных ставок, уплачиваемых за аренду аналогичных помещений в данной местности.

Поскольку в результате исполнения ничтожной сделки истец фактически пользовался предоставленным ему помещением и в силу ст. 167 ГК РФ обязан возместить другой стороне в денежной форме стоимость этого пользования, арбитражный суд признал, что перечисленная истцом плата не может рассматриваться как неосновательное обогащение собственника имущества.

При анализе данной ситуации обращает на себя внимание то, что арбитражный суд пришел к выводу не о зачете причитающихся сумм истцу в счет погашения его долга за пользование имуществом, а об отказе в квалификации сумм, перечисленных как арендная плата в качестве неосновательного обогащения ответчика.

Однако п. 2 ст. 167 ГК РФ предписывает возврат каждой из сторон недействительной сделки в их первоначальное положение. При исполнении ничтожного договора аренды арендодатель получил денежную сумму в качестве арендных платежей, а арендодатель получил возможность фактически пользоваться помещением. Следовательно, на стороне арендодателя возникло неосновательное денежное обогащение в размере перечисленных ему сумм арендатором. В свою очередь, на стороне арендатора возникло неосновательное обогащение в форме сбережения вследствие пользования имуществом. Таким образом, по данному примеру арбитражной практики должны иметь место два реституционных требования. Предметом первого должен выступать возврат денежного обогащения (суммы перечисленных денежных средств в качестве арендной платы), а предметом второго — возмещение сбережения в денежной форме в размере цены, взимаемой за пользование аналогичным имуществом в месте, где происходило такое пользование, определяемой на момент окончания пользования имуществом.

Каждое из указанных требований является внедоговорным и должно реализовываться в рамках независимых друг от друга обязательств. Каждая из сторон ничтожной сделки, исполняя свою обязанность вернуть «чужое», не может рассчитывать получить взамен встречное предоставление. Как справедливо отмечает Д.О. Тузов, «каждая сторона обязана совершить соответствующее действие исключительно в силу того, что без правовых оснований удерживает имущество другой стороны, неосновательно получила за счет последней какую-либо имущественную выгоду, а также в силу некоторых иных обстоятельств» .

Тузов Д.О. Указ. соч. С. 228.

Обязанность выполнить требование о возврате полученного по недействительной сделке безусловна. Она исполняется в рамках реализации охранительных мер, предусмотренных законом, а следовательно, сторона, обязанная совершить действие, выступающее предметом реституционного требования, является заведомо недобросовестной.

Возвращаясь к анализируемому примеру п. 7 Обзора, замечаем, что арбитражный суд признал, что перечисленная истцом плата не может рассматриваться как неосновательное обогащение.

Ошибка произведенной арбитражным судом квалификации перечисленных сумм ответчику, как нам представляется, кроется в неправильном применении норм материального права. Арбитражный суд определил, что в результате исполнения ничтожной сделки истец фактически пользовался предоставленным ему помещением и поэтому обязан возместить другой стороне в денежной форме стоимость такого пользования. Вместе с тем суд установил не только тождество природы сумм, внесенных истцом в качестве арендной платы, и сумм, полагающихся в силу ст. 167 ГК РФ, поскольку обе выступают формой оплаты собственнику за пользование имуществом, но и соответствие размера перечисленных сумм размеру сумм, причитающихся ответчику, поскольку размер перечисленной истцом платы не превышал обычных ставок, уплачиваемых за аренду аналогичных помещений в данной местности. Таким образом, на отказ в квалификации уплаченных истцом сумм в качестве неосновательного обогащения повлияли как размер уплаченного, так и наличие обязанности истца уплатить в денежной форме стоимость пользования помещением.

По нашему мнению, арбитражный суд, отказав в квалификации уплаченных истцом сумм в качестве неосновательного обогащения, признал отношения, возникшие между истцом и ответчиком до предъявления иска по поводу взимания арендной платы за пользование помещением, как действительные (правомерные), что противоречит и существу недействительной сделки, и существу неосновательного обогащения.

Недействительная сделка признается таковой с момента ее совершения и не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью (п. 1 ст. 167 ГК РФ). Последствие недействительности сделки предполагает возврат сторон в первоначальное положение. Такой возврат основан на том, что исполненное по недействительной сделке должно рассматриваться как неосновательное обогащение, возникшее на стороне каждого из участников такой сделки, принявшего исполнение. При этом «при передаче исполнения по ничтожной сделке правовых оснований не существовало изначально; при исполнении оспоримой сделки правовые основания отпали в момент признания сделки недействительной судом» . В частности, по поводу отпадения основания недействительной сделки писал В.П. Шахматов: «Признание сделки недействительной, как правило, относит недействительность к моменту ее совершения. Отсюда переход имущества по такой сделке теряет свое правовое основание. Исполнение оспоримых сделок приводит к неосновательному получению только тогда, когда такие сделки признаются недействительными, но во всех случаях недействительности сделок с их исполнением возникает и неосновательное получение имущества. Таким образом, если то или иное лицо требует признания оспоримой сделки недействительной, то это означает, что в результате ее совершения оно либо необоснованно лишилось принадлежащего ему права, либо без должных оснований приняло на себя исполнение той или иной обязанности, а потому и настаивает на восстановлении права или освобождении от обязанности или на том или другом одновременно» .

Телюкина М.В. Кондикционные обязательства (теория и практика неосновательного обогащения) // Законодательство. 2002. N 3. С. 14.
Шахматов В.П. Составы противоправных сделок и обусловленные ими последствия. Томск, 1967. С. 247.

При ничтожной сделке неосновательное обогащение возникает с момента ее совершения, при этом презюмируется недобросовестность участников такой ничтожной сделки, что означает: каждая из сторон знала или должна была знать о ничтожности сделки, а равно неосновательности обогащения. С момента совершения ничтожной сделки ее стороны выступают недобросовестными участниками, а следовательно, арбитражный суд в рассмотренном примере не мог усмотреть за действием по внесению арендной платы качества правомерного действия. Суд должен был однозначно признать получение арендной платы как неосновательно приобретенное. Случаи, когда имущество не подлежит возврату в качестве неосновательного обогащения, исчерпывающим образом приведены в ст. 1109 ГК РФ, среди которых возврат исполненного по недействительной ничтожной сделке отсутствует.

Отказав в удовлетворении требований истца, арбитражный суд нарушил право последнего не только на возврат неосновательного денежного обогащения, но и на получение процентов за пользование чужими денежными средствами, которые должны начисляться с момента перечисления денег (арендной платы). Так, согласно п. 2 ст. 1107 ГК РФ «на сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими средствами (ст. 395 ГК) с того времени, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств».

Учитывая то, что ответчик узнал или должен был узнать о неосновательности получения с момента совершения ничтожной сделки, суд, отказав в квалификации уплаченных сумм в качестве неосновательного обогащения, тем самым сберег на стороне ответчика суммы, соотносимые с размером причитающихся истцу процентов за пользование чужими денежными средствами, начисляемыми на сумму уплаченных арендных платежей.

Читайте так же:

  • Приказ от 25 декабря 2019 1115н Приказ Министерства труда и социальной защиты РФ от 25 декабря 2014 г. N 1115н "О внесении изменения в приказ Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 18 октября 2013 г. N 544н "Об утверждении профессионального стандарта "Педагог (педагогическая деятельность в сфере […]
  • Защита прав потребителей доклады Размещен: 6 Июня 2017 г. Государственный доклад "Защита прав потребителей в Российской Федерации в 2016 году" Вид документа - Государственный доклад Файлы для загрузки © « Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека» 2019 Почтовый адрес: […]
  • Федеральный закон от 23062019 171-фз о внесении изменений Федеральный закон от 23 июня 2014 г. N 171-ФЗ "О внесении изменений в Земельный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 23 июня 2014 г. N 171-ФЗ"О внесении изменений в Земельный кодекс […]
  • Приставы горно алтайска Отдел судебных приставов по Горно-Алтайску Республики Алтай Адрес: 649000, Республика Алтай, г. Горно-Алтайск, ул. Ленина, д.226 Время работы: Чт с 16:00 до 20:00, первая Сб месяца с 10:00 до 13:00 Телефон для справок: +7(3882)24-42-50 Начальство ОСП по Горно-Алтайску Угрюмов Иван […]
  • Федеральный закон 79-фз о запрете Федеральный закон от 7 мая 2013 г. N 79-ФЗ "О запрете отдельным категориям лиц открывать и иметь счета (вклады), хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами территории Российской Федерации, владеть и (или) пользоваться иностранными […]
  • Приказ 302Н от 12042011 Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 12 апреля 2011 г. N 302н "Об утверждении перечней вредных и (или) опасных производственных факторов и работ, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные и периодические медицинские осмотры (обследования), […]